Отзывы туристов о Марокко.
Пестрые дороги Марокко
Начало:
1. Пестрые дороги Марокко.
2. Марракеш.
3. Дорога.
4. Атлас.
5. Аит – бин - Хадду.
6. Глиняная деревня.
Продолжение:
7. Пустыня.
8. Атлантика.
9. Эссуэйра.
10. Касабланка.
11. Фотогалерея к очерку.
Пустыня
В Марокко есть пустыни каменные и песчаные.
Песчаная пустыня особенно хороша на рассвете. В
косых лучах солнца освещенные бока барханов
становятся сливочно-розоватыми, как клубничный
пломбир, а те, что в тени, окрашиваются в
густо-чернильный цвет. Длинные четкие тени
отбрасывает каждая сухая травинка, каждый
корявый, покрытый шипами куст верблюжьей
колючки, каждая извилистая складка на песке. По
крайней мере, так говорят – ни подтвердить, ни
опровергнуть этого утверждения я не могу. Хотя
собиралась.
Утром, стараясь согреть руки стаканом чая,
предупредительно заваренного для нас хозяином
маленькой придорожной гостиницы, я
поинтересовалась у Абдуллы, какой температуры
нам ждать на следующую ночь, - чтобы встретить
хваленый рассвет в пустыне, мы собирались
заночевать в лагере бедуинов, в шатрах. “Тепло
будет”, - заверил нас Абдулла, - “10 градусов”.
Сколько-сколько? Чай в дрогнувшей руке едва не
выплеснулся из стакана на блюдце, ложка
растерянно звякнула о тарелку. Компенсируя
проблемы с произношением, Абдулла, неисправимый
оптимист, выставил вперед две ладони с
растопыренными пальцами, - “Десять! Хорошо!” - и
тут же вернул левую руку на теплый бок масляного
обогревателя. Градусник в кованой рамке над его
головой показывал плюс пятнадцать. От мисок с
утренней похлебкой поднимался пар, а политый
сиропом блинчик хотелось отправить в рот уже
просто потому, что он еще теплый. Яркий плакат на
стене сообщал что ночевка под небом пустыни в
бедуинских шатрах это волшебная африканская
мечта, - но после прошедшей ночи настоящей
африканской мечтой казался теплый дом с толстыми
стенами, отоплением и без сквозняков.
Архитектор, выстроивший наш придорожный
отель, позаботился, чтобы постояльцы не страдали
в нем от жары. Окна он сделал большими, во всю
стену, двери навесил так, чтобы между ними и
косяком свободно гуляли прохладные сквозняки, а
прямо напротив входа на стене расположил
внушительный ящик кондиционера. Видя, как мы
ежимся, осматривая свои комнаты, хозяин
гостиницы включил кондиционер на полную
мощность – но что могла эта коробка поделать
против всей огромной холодной зимней Африки,
даже если законопатить все щели полотенцами и
наполнить ванну горячей водой, организовав под
боком мини-хамам…После ночной зимовки идея
мерзнуть в шатрах уже не казалась нам удачной.
“Хорошо, отказываемся от шатров, забронируем
вместо них теплую гостиницу, а в пустыню едем на
утро”, - согласились по телефону в турагенстве, и
попросили передать трубку Абдулле, чтобы
объяснить, куда нас отвезти вечером. Кажется, наш
водитель не огорчился.
Так мы застали восход следующего дня не среди
барханов, а в дороге. Каменистая пустыня
постепенно переходила в песчаную, и отдельных
дюны-холмики, сначала маленькие, потом больше и
больше, поднимались горбушками среди бурого
выветренного камня. Все меньше попадалось
больших валунов, по сторонам дороги пошел сперва
крупный щебень, потом щебень помельче вперемешку
с песком - и наконец на горизонте появились
золотисто бежевые холмы настоящих барханов.
Потом они подступили в плотную к дороге -
огромные, кое-где больше 50 метров в высоту, - и
почему-то это казалось невозможным, не
укладывалось в голове. Барханы напоминали
одновременно волны и шероховатые мягкие спины
уснувших зверей, живое и неживое. Они закрывали
от нас горизонт, не оставляя глазу ничего кроме
своих рыжих боков, опушенных серебристой
песчаной поземкой. Круто повернув руль, Абдулла
остановил джип у подножия ближайшего бархана и
первым выбрался на песок. Солнце еще только
начинало карабкаться к зениту – на освещенных
местах можно было немного согреться, но от
глубоких серых теней все еще по ночному тянуло
холодом. Пока мы зябко топтались около джипа,
кутаясь от утренней полудремы в шарфы, Абдулла
ловко вскарабкался по гребню бархана вверх и
теперь махал нам оттуда руками “Come! See!” Снизу
казалось, что вскарабкаться на бархан
невозможно. Песок должен был посыпаться под
ногами, поплыть вниз, растекаясь по сторонам как
растаявшее мороженое, - но не плыл. Склон с четкой
цепочкой следов первопроходца Абдуллы упруго
пружинил под ногами, проседал немного, но держал,
позволяя оттолкнулся и сделать еще шаг вверх.
Каждый шаг приводил поверхность бархана в
движение – тонкими струйками песок сбегал
сверху прямо в ботинки, собираясь внутри по краю
стельки прохладным шершавым валиком. Ближе к
перевалу склон бархана стал круче, и песок потек
ботинки уже не струйками, а водопадом, оставляя
внутри все меньше места собственно для ноги.
Довольный Абдулла, удобно устроившись на
солнышке, поджидал нас наверху. “Wait, остановил он
нас, не давая вытряхнуть ботинки, - see snowboard!”
“Вжж… Ш-ш-ш…” Сноубордист в красно-синем
лыжном костюме скользил по склону соседнего
бархана вниз торжественно и плавно, чертя на
песке диагональный след вправо, затем влево,
потом снова вправо, - точно кто-то снял
стремительный спуск и пустил ленту
медленно-медленно, заставив сноуборд
планировать по бархану точно осенний лист. Два
мальчугана с завистью наблюдали с вершины холма
за этим песчаным балетом : “See!” - указал нам на
них Абдулла, - “they go!” Мы посмотрели на
мальчуганов – кажется, они вовсе не собирались
“go”, просто вскарабкались на бархан как мы,
поглазеть, прихватив с собой для чего-то большой,
в человеческий рост, целлофановый пакет, в какие
у нас по весне зачехляют на пол года теплые вещи.
Мы видели как мальчуган постарше, встряхнув
пакет несколько раз, расстелил его перед собой на
песке и отступил на несколько шагов назад, словно
задумавшись. “See-see!” - не унимался Абдулла, -
“Now!”. Словно по его команде мальчишка вдруг, с
гиканьем разбежавшись, плюхнулся со всего маху
на целлофан животом и заскользил по склону
бархана вниз! Второй паренек, решив не шиковать,
просто уселся на свой пакет сверху, оттолкнулся,
и тоже поехал по песку – точно как мы в детстве
скатывались на картонках с заснеженной горки во
дворе. “Now we go!” - заявил, поднимаясь, Абдулла.
Отступив немного от кромки бархана, как делали
перед этим мальчишки, он размахнулся как следует
руками, крикнул гортанно какое-то свое арабское
“Эге-гей!”, - и ринулся широкими шагами вниз!
Фокус был в том, чтобы на каждом шаге,
оттолкнувшись изо всех сил, выпрыгивать как
можно дальше вперед, не теряя при этом равновесия
– поскольку склон круто уходил из-под ног, до
следующего касания земли бегущий словно зависал
в воздухе. Потом было приземление и новый прыжок
– и так до подножия бархана, где нас уже ждал
довольный Абдулла.
До машины мы доковыляли с трудом - во время
спуска с бархана ботинки наполнились песком под
завязку и сдавливали ноги, словно уменьшившись
на пару размеров. Возле джипа Абдулла разулся и
старательно вытряс кроссовки, постукивая их один
о другой – мы последовали его примеру. Абдулла
сел за руль и завел двигатель. Пристроив в
багажнике камеру и штатив, мы тоже забрались
внутрь, и джип медленно двинулся по песку обратно
к асфальтированной дороге, оставляя за собой на
пыльной поверхности дюн четкую бугристую колею и
где-то сбоку от колеи высыпанные нами из ботинок
четыре песчаные кучки…
Начало:
1. Пестрые дороги Марокко.
2. Марракеш.
3. Дорога.
4. Атлас.
5. Аит – бин - Хадду.
6. Глиняная деревня.
Продолжение:
7. Пустыня.
8. Атлантика.
9. Эссуэйра.
10. Касабланка.
11. Фотогалерея к очерку.
Автор: Алекандра Хока,
http://club.100dorog.ru/HOKA
|
