Отзывы туристов о Марокко.
Пестрые дороги Марокко
Начало:
1. Пестрые дороги Марокко.
2. Марракеш.
3. Дорога.
4. Атлас.
5. Аит – бин - Хадду.
6. Глиняная деревня.
7. Пустыня.
8. Атлантика.
Продолжение:
9. Эссуэйра.
10. Касабланка.
11. Фотогалерея к очерку.
Эссуэйра
Если бы меня попросили нарисовать Эссуэйру, я
взяла бы белоснежный лист бумаги побольше и
коробку цветных мелков. Лист я развернула бы
вертикально и от нижнего края начала бы рисовать
море с пронзительно-синими деревянными
рыбацкими лодками. Чуть выше, на берегу, я
изобразила бы шумный и пестрый рыбный рынок, - там
загорелые мужчины в длинных джелябах и женщины в
разноцветных платках трговались бы из-за розовых
пупырчатых осьминогов, голубовато-перламутровых
скатов и длинных серебристых угрей. Над рынком
летали бы крикливые чайки – много-много чаек,
сколько поместится на листе. Мелком цвета
высохшей на солнце красной глины я нарисовала бы
высокие городские стены с прямоугольными
зубцами, а выше стен оставила бы незакрашенными
прилепленные друг к другу ослепительно-белые на
солнце домики. На каждом домике нужно было бы
вывести квадратные окошки с синими решетчатыми
ставнями, - и все окошки, обращенные к морю,
обязательно были бы открыты, а над одним висели
бы жестяное солнце и серебряный месяц. Если бы я
рисовала полдень, то в этом окошке сидел бы
Сильвестро и смотрел вдаль, потому что до вечера
далеко, и не время открывать пиццерию. А в самом
верху, выше солнца и месяца, выше домов, должно
было бы быть ярко-синее небо, и неба было бы очень,
очень много…
Сильвесто не смог предложить нам разве что
граппы – завсегдатаи пиццерии выпили все запасы
подчистую, а очередной посылки с родины было еще
ждать да ждать…За столом, накрытым клетчатой
темно-бордовой скатертью, в комнате со сводчатым
потолком на толстых деревянных балках, под
традиционным портретом одетого в военную форму
короля, мы блаженно доедали воздушный тирамису, с
трепетом сопровождая каждый кусочек
долгожданного европейского десерта глотком
ароматного свежесваренного капучино...
Нельзя сказать, что мысль поужинать
по-европейски пришла нам в тот день ни с того ни с
сего. В последнее время при виде меню местных
закусочных мы стали ощущать в себе некоторый
приглушенный ропот против неизменного
марокканского салата, таджина и мандаринов под
берберский чай. Путеводитель рассказывал о
богатстве и разнообразии марокканской кухни, но
никто этого разнообразия рядовому туристу
почему-то не предлагал. Наконец, возник открытый
протест. “Еще один марокканский ресторан, и
пострадает мирное население,” - заявили наши
друзья в ответ на вопрос о том, где мы сегодня
ужинаем, - “Хватит рассказывать, что мандарины
это десерт! Десерт это крем-карамель, ну или хотя
бы пирожное!” Решение пришло быстро, – не
останавливаясь у вывесок типа “Али-баба” или
“Восточный дворец”, мы нырнули в лабиринт
улочек Эссуэйры в поисках какого-нибудь
европейского кафе. Задача не казалась нам
сложной – в городе, постоянно наводненном
туристами из Европы, уж точно должны были найтись
итальянские, испанские или французские
заведения, - однако лабиринт становился все
запутаннее, голод усиливался, а ассортимент
общепита никак не менялся. Нас по-прежнему
зазывали в “Лампу Алладина”, “Берберский
шатер”, “Сказки Шехерезады”, но ни одной
“Венеции”, “Монмартра” или “Дона Педро” по
дороге не попадалось. Местный мальчуган,
вызвавшийся за бакшиш отвести проголодавшихся
иностранцев в настоящий еuropean restaurant, долго кружил
с нами по переулкам и наконец остановился перед
не оставляющей надежд вывеской “Золотой
таджин”. Возмущенно послав оболтуса ко всем
африканским чертям, мы принялись осматриваться
на местности, - улица, куда нас привел юный злодей,
круто изгибалась вправо, и на повороте, на уровне
второго этажа покачивалась на ветру жестяная
вывеска с улыбающимися солнцем и месяцем и
выведенной золотином надписью “Пиццерия
Сильвестро”!
Вскарабкавшись по крутой лестнице на второй
этаж, мы оказались в небольшой комнате,
разделенной посередине перегородкой с большим
незастекленным окном. По нашу сторону
перегородки были расставлены покрытые
скатертями столы, все кроме одного свободные - за
единственным занятым размещалась колоритная
компания европейцев. Бородатый средних лет хиппи
с кучерявой бородой и смоляной шевелюрой до плеч
угощался спагетти, посыпая их тертым пармезаном
из стоящей посреди стола металлической банки.
Его спутница в цыганском платке, накрученном
поверх собранных в тугой пучок африканских
косичек, раскладывала салат на тарелки двум
непоседливым пацанятам лет шести с обгоревшими
на солнце до красноты носами. Салат пацанят
совершенно не интересовал– их внимание было
поглощено тем, как за перегородкой невысокий,
худощавый итальянец в фартуке поверх белой
футболки сноровисто, как заправский сталевар,
орудовал лопатой на длинной металлической ручке
в потрескивающей дровяной печи. Движения
итальянца были точны и сосредоточенны, а все
внимание посвящено кулинарному процессу,–
казалось, для него сейчас не существует ни
европейцев за столиком, ни нас, ни этой маленькой
комнаты, а существует только задача извлечь из
выложенного кирпичом зева печи блюдо своей
жизни. Наконец это произошло - под восторженный
боевой клич пацанят и одобрительные возгласы их
родителей на свет появилась румяная ароматная
пицца, и итальянец, водрузив ее на подготовленное
заранее блюдо, с почестями подал свой шедевр
веселой компании.
И тут все заметили нас – появившаяся из кухни
девушка-марокканка в платке принялась накрывать
для нас стол, итальянец, снимая на ходу длинный,
до пола, фартук, принес со стойки меню, хиппи,
обернувшись, принялся выяснять, откуда мы и давно
ли в Марокко, а пацаны мигом выскользнули из-за
стола чтобы поближе разглядеть нашу камеру и
треногу. “Капрезе, - мечтательно зачитывали мы
друг другу названия перечисленных в меню блюд, -
паста сицилиана… Ризотто аль фунги… “Жертвы
таджина? - улыбнулась дама с косичками, -
Сильвестро, сосредоточься – людей надо
спасать!” “Non c`e` problema! - заявил итальянец, -
предлагаю начать с proshutto con melone…”
Когда мы снова вышли на улицу, солнце уже
почти село – дальний край моря и кромки облаков
вдоль горизонта еще подсвечивали розовые лучи, а
небо уже потемнело и на нем в просветах между
облаками проглядывали первые звезды. В окнах
пиццерии горел свет, отбрасывая на
противоположную сторону улицы размытые
прямоугольные пятна, а солнце и месяц у входа
освещал желтый фонарь. Мы обернулись – в окне
прямо над вывеской, взобравшись с ногами на
подоконник и прислонившись спиной к притолоке,
сидел наш Сильвестро, мечтательно глядя на
далекое море и облака. Мы помахали ему рукой, и он
помахал в ответ.
Путеводители Rough Guide всегда нравились мне
своим вниманием не только к
достопримечательностям, но и к хитросплетениям
судеб самых разных людей, – однако мой “Rough Guide to
Morocco”, рассказывая об Эссуэйре, грубо нарушал это
правило! Упомянув вскользь о захватывающей
истории строителя крепости Эссуэйры (в
путеводителе говорилось, что “крепостные стены
Эссуэйры выстроены в 1766 году при султане по Сиди
Мухаммеде бин Абдалле пленным французским
архитектором и инженером Теодором Корну”),
авторы путеводителя ни слова не говорили о том,
как мсье Корну оказался пленен султаном, сколько
лет провел в неволе, как жил и смог ли в конце
концов освободиться. Иностранец, пленник, и при
этом автор одного из самых известных
фортификационных сооружений северной Африки –
такие жизненные обстоятельства явно заслуживали
отдельного рассказа. Путеводитель же упорно
хранил молчание – и у этого молчания должна была
быть причина. Оставалось только эту причину
найти.
Просмотр русскоязычных Интернет-сайтов
особого результата не дал. В статьях об Эссуэйре
Теодор Корну либо не упоминался вовсе, либо
упоминался в одной традиционной фразе про
“пленного французского архитектора”. Казалось,
авторы сайтов просто передирали один и тот же
текст друг у друга, и ничего нового мне у них не
найти, - но потом появилась надежда. На сайте
одного из московских турагентств в разделе о
Марокко мне попалось упоминание о том, что Корну
спроектировал для султана крепость в обмен на
свое освобождение. Это было здорово – такой
поворот сюжета запросто украсил бы классический
авантюрный роман! В надежде побольше узнать о
договоренности архитектора с султаном, я
написала хозяевам сайта письмо – но увы!.
Безрадостный ответ пришел в тот же день –
заинтересовавшая меня статья оказалась
очередной перепечаткой неизвестно откуда, и
проверить ее достоверность не представлялось
возможным… К счастью, Интернет не ограничивался
русскими сайтами – я продолжила поиск на
английских, и на этот раз с большим успехом. Один
из попавшихся мне сайтов сообщал, что Теодор
Корну попал в плен “вместе с десятками других
христиан при нападении на город Лараше на севере
Африки”, а другой – что архитектор вообще
никогда не был пленником и прибыл в Марокко,
получив от султана выгодный строительный подряд.
Я попыталась проверить первую версию, запуская
поиск по ключевым словам “Лараше”,
“нападение”, “Корну”, и “христиане” - но и тут
результат оказался “неизменно превосходным”.
Ни одной информативной ссылки не нашлось…
Поскольку Корну был французом и жил в стране,
30 лет находившейся под французским
протекторатом, следовало бы наверное продолжить
поиски на французских сайтах, - но мои познания во
французском ограничивались словами “мерси” и
“пардон”. Нужен был другой путь. Отыскав в
Интернете несколько форумов, посвященных
Марокко, я закинула вопрос о судьбе загадочного
француза во всемирную паутину и стала ждать.
Первым откликнулся франкоговорящий немец по
имени Карл – вызвавшись поискать для меня
информацию на французских сайтах, он попросил
неделю на поиски. Конечно я готова была ждать
неделю, если это ожидание давало надежду! Еще
через пару дней в почте обнаружилось новое
письмо на ту же тему – на этот раз писал некий
Ашрафа из Танжера. Это было просто здорово – кто
лучше марроканца мог знать историю Эссуэйры и ее
строительства? В ожидании новостей я открыла
письмо – и поняла, что радуюсь зря. Неизвестного
мне Ашрафа интересовала возможность
познакомиться с русской девушкой, а вовсе не
давно почивший француз! Последним на форуме
обнаружился австралиец Клайв, пошерстивший
англоязычный Интернет тщательнее, чем я, и
собравший любопытную статистику. Найденные им
тексты о Теодоре Корну четко делились на две
группы. Первую, многочисленную группу, составили
краткие, без подробностей, упоминания о том, что
Корну был–таки пленен. Во вторую, малочисленную,
вошли несколько статей, отрицавших факт пленения
архитектора, зато рассказывавших об
обстоятельствах жизни Корну и даже уточнявших,
что еще ему довелось построить и в каких архивах
можно увидеть его чертежи. Как ни хотелось нам
подтвердить версию плена, аргументы в пользу
делового соглашения с султаном вызывали больше
доверия. Правда тогда возникал новый вопрос –
кто, когда и зачем пустил по свету историю с
пленением и почему ее так охотно подхватили.
Оставалась надежда, что что-то об этом найдет
Карл, - с чисто немецкой пунктуальностью он
ответил ровно через неделю и, увы, разрушил
последние иллюзии. Наши поиски зашли в тупик.
Французский Интернет не открыл нам ничего нового
по сравнению с английским. “Похоже, загадка
французского архитектора так и останется
неразгаданной,” - написал мне Карл. “Разве что
твои читатели что-то знают про Теодора, и
согласятся с нами поделиться. Ты можешь в своей
статье попросить их нам помочь?” Я пообещала что
попрошу – и если что-то узнаю, обязательно сообщу
Карлу и Клайву.
Начало:
1. Пестрые дороги Марокко.
2. Марракеш.
3. Дорога.
4. Атлас.
5. Аит – бин - Хадду.
6. Глиняная деревня.
7. Пустыня.
8. Атлантика.
Продолжение:
9. Эссуэйра.
10. Касабланка.
11. Фотогалерея к очерку.
Автор: Алекандра Хока,
http://club.100dorog.ru/HOKA
|
